И божество и вдохновенье

"И божество и вдохновенье…" И расчет!

Это вообще слабая техника
Но тут же все живое – я ничего не понимаю!

В этой комнате я потеряла голову. У меня ее будто отняли. Это была какая-то подавляющая энергетическая сила, которая исходила от каждой картины. Пересекаясь в центре зала, их визуальные излучения образовывали круг света, в котором находиться просто так – «гуляя» - было невозможно! Я вошла туда впервые после тяжелой дороги из Иерусалима в Хайфу, автобус зажарился в пробках, и увидев вдруг эти странные очень простые изображения, я чуть было не лишилась сознания. Молния искусства, неприкрытого, незавуалированного, неизвестного, настоенного на времени и таланте, пронзила насквозь: я почувствовала , что если не выйду – упаду… Тихое , глубокое, светящееся правдой зрелище было не для слабых…
Я вернулась туда через два месяца – готовая понять… Но тайна осталась неразгаданной Впрочем в искусстве это не впервые…

Любовь Цалевна Приблуда – маленькая миниатюрная скромная, похожая на аристократку из Смольного института для благородных девиц в свои всего лишь 67… Я ни разу в нашу жару не видела ее ненакрашенной или небрежно одетой. Член Союза Художников СССР, преподаватель живописи в Художественном Институте, она приехала в Израиль из Харькова в 1989 г В доме, снятом в Хайфе вместе с дочерью и зятем, она занимает на одном этаже целую квартиру, почти полностью занятую ее картинами….
В них зашифрована ее жизнь, ее предки, ее представления о красоте, горе, радости, достоинстве, и наконец ее нынешнее преображенное раскованное состояние в Израиле.
Классическая портретная школа, в которой она воспитывалась, и которой поклоняется до сих пор в лице Веласкеса, Эль Греко, Серова, Корина… с их отточенностью в передаче состояния души человека в неповторимой индивидуальной позе и тайне взгляда, заметны в ней до сих пор. Однако они – уже незаметная корневая система ее собственного мощного художественного дара-древа. Вглядываясь в него, я обнаруживаю в ее частном творчестве общую генеалогию восточно-европейского еврейства с его напряженной непарадностью, погруженностью во внутренние пространства души, туда, где еще сохранялись главные ценности: голос крови, любовь к близким, понимание и единение с природой, с космосом, с Б-гом… Те тайные миры, где еще мог проявиться масштаб иудейской души.
Так написан портрет матери – Леи Лейзеровны Рафалович. Она смотрит на заходящее солнце и ее прозрачные голубые глаза почти сливаются с небесами. Простая поза покоя и полного единения со розово-салатовым светом прекрасна…Бумага и акварель, без стекла – и она, уже ушедшая, висит навсегда живая, подпитывая собой каждого из нас.
Так написаны все портреты дочери – Лилички – от младенчества до взрослого состояния, маслом, в характерной повороте, где непрописанность деталей, вроде смазанного кусочка одеяла или длинного платья, лишь подчеркивают утренние лучи на расслабленных губках спящего ребенка или глубину бездонных глаз, в которых схвачена кистью - бесконечность …
Меня поразил портрет балерины – примы Харьковского театра Оперы и Балета. Красные линии удлиненного натруженного тела переходят в погруженное в себя лицо.
Вздернутые брови над полуприкрытыми глазами завершаются в симметрии приподнятых рук. Еще немного и взлетит. Женщина, напоминающая пластикой птицу. Горящий феникс твочества. В застывшей в кулисах позе – потенция полета, который сейчас развернется на сцене в ослепительно точном выверенном танце… А пока на картине - он только в ее сознании. Но непроявленный жест воздействует еще сильнее, передается телепатически и притягивает, как магнит. Ибо легко представить, что произойдет в следующую секунду. На картине («это всего лишь этюд!») ментальное движение – образ рождения искусства. Я поняла, что это духовный автопортрет самой художницы, просчитывающей «танец своей кисти» интуитивно, сердцем..

Тонкость , такт, доброта, глубина, талант у Любови Приблуды возникли от предков, естественно, как цветущая ветвь старого дерева... Гены порядочности и душевности порой дают необыкновенные плоды…

- Мой дед по маме Песах Лейзерович Рафалович был необыкновенной личностью. Он был интересен тем, что , будучи евреем, живя в украинском селе и имея три мельницы, пользовался огромным уважением у крестьян. Он был справедливый, умный, добрый и сильный человек: давал крестьянам хлеба, зерно, бедным просто раздавал. Но мог набить морду, если только чувствовал, что над евреем хоть немного подшучивают. Антисемитов бил нещадно. Его было за что уважать. Голубоглазый блондин с окладистой бородой. Все дочери, в том числе и моя мама были похожи на него… Мама была незаурядного ума человек. Могла бы быть в правительстве. (Смеется!) Но она все отдала нам, детям. Ее звали Лея. Отец – Приблуда Цалик Григорьевич был тихий, скромный, честный человек, любил музыку, играл на скрипке, а работал в торговле. А в наше время, если быть честным в торговле, значит быть нищим. И мы были нищими (Смеется!) Простые, но очень порядочные люди. Отец очень любил маму мою. Был добрый, любящий, преданный …Он конечно сломался как музыкант. Может быть поэтому родители сделали все, чтобы я состоялась как художник. Они меня освобождали от всего. Они взяли на себя воспитание моей доченьки. Переживали за каждый мой шаг.

-Откуда возникла живопись?
-Просто поворот судьбы… В 15 лет я сильно заболела. У меня было воспаление легких, перешедшее в открытый туберкулез. Я была между жизнью и смертью, чуть не умерла. Родители сделали все, чтобы меня спасти. Я пропустила год учебы. У меня никогда не было наклонностей к рисованию. Но когда я переживала чувство близости конца, появилась моя живопись. В состоянии безнадежности, от сознания, что может быть не выживу, я стал рисовать….Я ничего не сохранила, и очень жалею. Теперь я понимаю, что это была рука Всевышнего. Ему надо было дать мне какой-то толчок, который изменил бы мою жизнь. Я была никто и ничто. Болезнь вывела меня из тупика… Я не понимала, откуда это новое и интересное. Я очень поздно начала все осознавать. Была легкомыссленна. Недооценивала то, что тогда мне было дано. Это моя вина…. На третьем курсе художественного училища поставили перед нами живую натуру – обнаженную женщину. Я еще ничего не умела, рисовала какие-то дурацкие гипсы… И вдруг что-то случилось: я потеряла самоконтроль, у меня сама пошла рука – и я как бы перестала реально существовать. То, что я тогда сделала, меня еще никто не научил. Я почувствовала, что меня ведут, что я ведома. Это было такое прекрасное ощущение! Нечто подобное повторялось потом в течение жизни, но началось это тогда, на третьем курсе, когда впервые поставили обнаженную натуру…
- А что особенного произошло? Что Вас так вдохновило?
Пластика живого тела – для меня было важно абсолютно точно его воспроизвести. Это была живая жизнь, а не мертвая глина, которую я не чувствовала. Даже любовь не доставляла мне столько радости, как этот творческий транс, в который я вхожу, когда работаю. Конечно, я испытала потом настоящее чувство, но даже оно не было лучше этого состояния близости к Всевышнему. Потом я столько раз получала по голове, когда забывала об этом…

- Он возвращал к Вашей дороге?
Эту дорогу Он дал мне раз и навсегда, не отнимал никогда, но менял ситуации, чтобы напомнить о ней. Например, это касалось выбора любви. У меня были ошибки. Я была немного легкомыссленна и быстро влюблялась, потом понимала, что ошибалась, потом еще и еще… Все это приносило огорчения, мучения и возвращало к живописи.

- Что Вы цените в мужчинах?
Я никогда не могла ценить мужчину только за его добрые качества. Мне важно, чтобы что-то было от супермена. Таким после мужа , отца моей дочери, был мой последний друг. Мы были с ним 20 лет. Вот посмотрите на этого худого и страшного…

Со стены в упор глядел на меня в коричнево – белой гамме умный аскет: огромный лоб и свободно падающая назад седая волна, в глазах требовательный вопрос и утверждение: «Ты все можежь – действуй!» Кисть художницы ухватила в нем главное: взгляд, в котором светила сила, благородство, чистота и редкая мужская преданность…

- Его способность любить была огромная. Меня никто так не любил. Он умер там. Это был прекрасный художник. Он вернул меня к самой себе. Он был моим последним учителем. Наши мастерские были рядом. Он дал мне настоящую школу. Он понимал, что я успешнее его и говорил: "Ты – талантливая, а я - труженик.» Он сумел оценить то, что во мне есть – не ломал меня, как другие, а поддерживал. Садился все время рядом, чтоб я его с натуры рисовала. Это я ведь под его давлением нарисовала. Он мне тогда сказал: «Попробуй за 15-20 минут сделать этюд!"

Ограниченный рамой, холстом и красками меня насквозь прожигал своими зрачками абсолютно живой мужчина . Я уже не ежилась и не падала в обморок. Силы присмотреться были… И я вновь увидела непрописанные второстепенные детали Трудно было поверить, что это не законченное произведение, а только подступы к нему. На какой же тогда духовной вершине мог быть итог?! Но Любовь Цалевна Приблуда до сих пор тиха и трезва…

Я прошла в Харькове Художественные Училище и Институт. В 1973 году была принята в Союз Художников СССР. Я попробовала райской жизни – целых 16 лет ( с 1989 в Израиле). Я могла спокойно работать и не думать о деньгах. Однако райская жизнь была наполовину скотской. В бочке меда было столько дегтя!.. Мне было стыдно и тяжело. Но единственное, что я знала, что я все-таки могла делать то, что хотела. Мои интересы совпали с тем, что было нужно! Потребовали писать лучших людей города. И я выбрала наших звезд Харьковского театра Оперы и Балета – действительно «лучших из лучших»! Я обожала их – я нашла выход! Я брала письмо из Союза и могла свободно обратиться к своим любимым артистам. И они считали честью мне позировать. Эти дурацкие порядки имели какую-то хорошую оборотную сторону . Мне было все доступно! Здесь вы видите только этюды с натуры – все картины куплены и висят в Оперном Театре.

В портрете знаменитого баса - огромного и мощного мужчины, нарисованного в классической черно-белой гамме, меня поразил жест. Певец был изображен в профиль в позе свободного, раскованного человека, где рука, естественно падая, подчеркивала сердце. Это был образ гармонии, визуальное доказательство счастья жить в соответствии со своим даром… Это была вновь автобиографичная картина самой художницы…

В чем Ваше портретное «Я», Ваше кредо? - Я ищу свое, чтобы поза была единственная в своем роде, чтобы говорила о его характере. Я ищу характер. Я ищу сначала, как сделать - композицию, и только потом пишу портрет. Я всегда знакомлюсь с человеком, общаюсь, делаю какие-то зарисовки, которые может быть и не получаются. Но мне надо общаться, чтобы что-то понять! И вот первые эскизы уходят в сторону, я работаю сама более серьезно и длительно. И лишь в конце я делаю что-то более цветистое… Но ни о какой технике уже потом нет речи, когда тебя ведет сильное чувство, когда тебя ведут, ты ощущаешь, что ведома. Посмотрите на портреты дочери. Свою Лиличку я обожала больше всего на свете.. Так и писала…
И если вы меня спрашиваете о технике,
то тут вообще очень слабая техника… -Но тут же все живое – я ничего не понимаю!

Я всегда очень точно передавала свет. Это творческий транс, то состояние, которое позволяет делать без всякого знания. Хорошо, что этому учат. Школу пройти надо. Но потом, если она есть, в человеке должно задействовать что-то интуитивное. Все знания, которые мне дали, они потом начали работать бессознательно, интуитивно. Это та спичка, которая зажигает костер… Когда тебя ведет интуиция, реальность исчезает, пропадают трудности и все дается легко. Какое-то незабываемое состояние высшего блаженства.
У меня была настоящая любовь. Но эти моменты выше любви!
Теперь в Израиле я понимаю, что это та «Шехина», которая спускается ко мне. Это очевидно, что это Его действие, Его забота обо мне. Теперь я поняла, как я мало ценила, как быстро забывала, никогда не давала себе труда задуматься и двигаться этим путем. Конечно, интуиция меня вела правильно. Но если бы я еще и осознавала и контролировала себя! Не искала бы поддержки в мужчине, если она уже была свыше. Самой, самой надо было идти! Но судя по количеству работ – у меня нет проходных! Я их не вешаю. Просто выбрасываю. А тут картины, где в большей или в меньшей степени посещала меня «Шехина».
Разве можно передать ту красоту, которую создал Всевышний? Можно передать лишь ее приметы...
Один журналист мне сказал: "Ты просто все пропускаешь через себя.» А через кого мне еще ее пропускать. Я ее такой вижу…Я ищу какие-то способы передать свое впечатление от человека. Я хочу найти только его , и я нахожу – не только красоту, но человека… Разве только красота важна? Все в комплексе. Меня красивая девушка может и не тронуть. Меня трогает живой человек и его живое «Я» - состояние его души. Есть конечно фотохудожники, которые ловят эти выражения, но очень редко. Я ищу единственную позу, которая наиболее характерна для этого человека. И это такая награда, когда удается себя все-таки реализовать.
На картинах израильского цикла появилась новая техника. Академическая точность в передаче живой красоты дополнилась у Любови Цалевны Приблуды свободными коллажами – импровизациями из тканей, металла, бумаги , сопровождающими в пространстве портрета абсолютно точно – академично выписанное живое лицо… Условность на фоне реальности - шаг в неизвестность - бесстрашие поиска. Еще один знак таланта, отмеченного Б-гом.
- Моя свобода основана на расчете. Если нет расчета деталей – все растворяется и пропадает. Я знаю многих художников, которые были выше расчета , и они не стали никем и ничем… Я нашла общее между математикой, геометрией, стереометрией – это чертежи пространства – и искусством. Я убеждена, что если эта часть работает плохо, рисунок может не состояться. С какой стороны непонятно, но должен быть расчет. Искусство - это все-таки размышление. И надо найти единственно верное, как в формуле, решение…Математика был мой самый любимый в школе предмет. Люди искусства обычно стесняются о ней говорить. А я сейчас, думая о прошлом, поняла, что без расчета не будет хорошего портрета. Это поиск, как в математике , единственно правильного ответа. В старые времена философы вообще придавали математике духовное значение. Математика – не абстракция, как считают светские люди. Это древняя мистическая наука. В ешивах недаром изучают гематрию, увязывающую буквы и числа. Мистика – смысл математики….Каббалисты давно столкнулись с математическим построением Торы. Первые математики чувствовали религиозный мистический смысл чисел. И я чувствую - я вижу в этом знании глубину и покой. Я вообще сторонюсь шума, толпы. Когда меня затравили в институте – ректор - антисемит исключил перед самым дипломом, меня не парализовало, как некоторых. Меня спас этот «расчет»: я рисовала и рисовала и смеялась! Я обожаю балет – пересмотрела множество. Может именно потому, что у меня нет этого изящества, я тянусь к этому. Хотя некоторые спрашивали, была ли я балериной. Может быть в душе? Пластика женского тела меня просто сводит с ума. Балет для меня – живой расчет, красота, взвешенная до милиметра.
На стене, связанной уже с Израилем, серия застывших в танце балерин, сделанных из черно-белых полос бумаги на обратной стороне холста, прозаичной, как пот на репетициях, из которых и рождается искусство совершенного жеста. Для его зеркального отображения художница использовала рядом с бумагой и пастельные краски, и уголь и даже капрон… Свободный условный коллаж ради математически точного пластического образа – схваченной души движения.
- Эту свободу творчества я почувствовала именно в Израиле. Там мне многое диктовали. Я здесь уже ни от кого не завишу. И я ищу орнамент, который создает связь с рамой и с человеком. Это как бы его внутреннее пространство . Классика остается в памяти, но преображается…

Да испытает каждый, как и я, духовное преображение на постоянной выставке в Хайфе Любови Цалевны Приблуды, состоявшейся женщины, матери, художницы, израильтянки…